Вторник, 19.09.2017, 19:54
Приветствую Вас Гость | RSS
Добро пожаловать!

ВЗРОСЛОЕ   ДЕТСТВО
О ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ 
ГЛАЗАМИ НАШЕЙ МАМЫ
 

Катастрофически быстро уходят из жизни участники войны, но пока ещё живы  их дети, которые до конца дней своих будут помнить это всенародное горе. Мне скоро 74 года. Я родилась в совхозе им.Сталина (ныне Грем-Колодезный) Семилукского района, выросла и до сих пор живу в Воронежской области. Моя мама Куриленко Пелагея Емельяновна 1918 г.р. тоже родилась здесь, а родители отца Александра Кирилловича 1915 г.р. когда-то жили в Донбассе. За несколько лет до начала войны семью моих бабушки и дедушки по-ошибке раскулачили, хотя и хозяйства особенного у них не было. Их выселили без средств к существованию. Так они попали в наш совхоз.

Началась война... Мой отец был высококлассным кузнецом, ему дали бронь, но он выбросил этот документ и вместе со старшим братом ушёл на фронт. Воевал сапёром, был несколько раз ранен. После последнего ранения пролежал 3 месяца в госпитале, от него долго не было писем, позже мама получила открытку: «Заросло, как на собаке! Из госпиталя иду сразу в бой. Береги детей!». На открытке стояла дата отправления - 30 апреля 1942 года. Это была последняя весточка от него. Позднее пришло извещение, что наш отец погиб в апреле 1942 года на Ленинградском направлении... Было ему всего 26 лет.

Война не обошла никого. Старший брат отца погиб в первые месяцы войны, сестра была угнана в Германию, а после её освобождения она, имея медицинское образование, ушла на фронт и до конца войны спасала раненых в военном госпитале. Её муж - лётчик попал в плен и был заживо сожжён. О судьбе старшего брата мамы мы узнали со слов его напарника-односельчанина:  попал в плен, бежал, но, будучи раненым, не дошёл до своей части, умер. Младший брат мамы 1925г.р., как и многие мальчишки того времени, шестнадцатилетним пареньком сбежал на фронт, воевал, демобилизовался только в 1947 году. Одна за другой в совхоз, в котором оставались только старики, женщины и дети, моложе 16-ти лет, приходили  похоронки.

Стало ещё страшнее, когда в совхоз пришли фашисты. Дом, где жила мама с двумя детьми и женщиной-беженкой с грудным ребёнком, захватили немцы. Нас всех выбросили на улицу. Было очень холодно и страшно... Мы поселились в холодной пристройке к дому в чулане для хоз.инвентаря с одним маленьким оконцем под потолком. У моего двухлетнего братишки был врождённый порок сердца. От холода и сырости он простудился так, что тельце его покрылось чирьями. Он не мог даже сидеть, плакал и всё время просил есть. А в нашем доме вовсю веселилась какая-то моторизованная часть: вокруг дома стояли мотоциклы с колясками, коридор до самого потолка был заставлен канистрами с бензином. Маму заставляли убирать у них.  Она была очень красивой женщиной, и часто ей приходилось бить по протянутым к ней рукам. Ужас за детей и себя не оставлял её ни днём, ни ночью. Во время уборки фашисты вываливались на улицу: курили, смеялись, хозяйничали вокруг. В доме оставался только один немец, видимо, для наблюдения за нами, но он чаще лежал и что-то читал, не обращая на нас внимания. Готовили немцы сами. Для затравленных и истощённых детей, забившихся в угол сарая, запах еды, доносившийся из родного дома, казался необыкновенно вкусным, и я просила маму не закрывать дверь, думая, что так можно утолить голод. Однажды  я увидела на скамейке  справа от входа в дом тарелки с чем-то белым и очень ароматным. Тарелок было много, и я решила взять одну, думая, что фашисты не заметят этого. Добычу украдкой принесла в чулан и стала кормить братишку. Но пропажа была обнаружена сразу: резко открылась дверь, вбежал размахивающий пистолетом немец, стал кричать маме на ломаном русском языке, что у них за воровство расстреливают, и без всякой жалости направил на меня пистолет. Мама закрыла нас с братом собой, понимая, что он ни перед чем не остановится. Но в дверь вбежал второй немец, сказал что-то первому на своём языке, и они оба ушли. Мама долго ещё стояла на месте не в силах  передвинуть ноги. В тот же день к нам снова вошёл «второй» немец и тихонечко на чисто русском языке сказал маме, что это он не съел свой пудинг, но могло бы всё закончиться иначе. Он настойчиво попросил постараться не грубить немцам ради детей, потерпеть, потому что они здесь пробудут недолго. Перед уходом он вдруг обернулся и добавил: «Ты, Полина, обо мне ещё узнаешь». Больше он к нам не входил и никак не проявлял своего внимания в нашу сторону. Этот человек в немецкой форме спас нам жизнь. И его, и вкус того пудинга я запомнила навсегда.

Но уходить фашисты не торопились. В совхозе за домами немцы поставили ограждение из колючей проволоки и держали за ней наших военнопленных, которые умирали от ран, побоев, от голода и холода. Моя мама и несколько женщин по ночам тайком пробирались туда и бросали им картошку и хлеб. Однажды их заметили. Мама успела убежать, а оставшихся троих взяли. На следующий день староста собрал всех на «сходку»   и пофамильно назвал всех участников ночных «вылазок». Первой в списке была моя мама с детьми, да и остальных называли тоже с детьми. Нам объявили о «выселении» за грубое обращение с немцами и пособничество русским военнопленным. Мы понимали, что за этими словами: «выселенных» вывозили на машинах за пределы совхоза и расстреливали в большом овраге. Это был приговор. Сразу после его оглашения женщин «гуманно» отпустили домой готовить своих детей... Всю ночь мама шила из старых одеял какую-то одежду нам, бурки, плакала, молилась и всё-таки надеялась на какое-то чудо. Вдруг, примерно в три часа ночи, немцы подняли шум, мы услышали грохот мотоциклов, и мама подумала, что сейчас придут за нами, но через какое-то время всё стихло. Где-то поблизости шёл бой, немцам стало не до нас. Они срочно отступили за несколько часов до нашего расстрела. Просто чудо, в которое трудно поверить!.. После освобождения совхоза я с мамой ходила к оврагу. Невозможно забыть страшную картину: груды трупов в военной форме, стариков, детей, женщин... До сих пор вижу одну убитую девушку с длинной тёмной косой, упавшей на правую руку, в мужской шапке-ушанке, в полушубке и без обуви. Она лежала лицом вниз с раскинутыми в стороны руками...

Спустя некоторое время по совхозу проходили отряды наших солдат. Все выбежали на улицу, смеялись, плакали, протягивали им руки и старались спросить о своих близких, передавали узелки с едой, а кто-то кричал: «Спасибо, родненькие!». Вдруг к маме подошёл офицер и сказал: «Полина, ты меня не узнала?» В этой форме она и не могла узнать того «второго» немца, спасшего нас. Поговорили они недолго. Оказалось, что это был наш разведчик-лётчик, заброшенный в фашистское логово где-то в районе Курска. Он ушёл, сказал, что, может, они ещё и встретятся, а мама переволновалась и даже не спросила, как его зовут. Больше о нём мы ничего никогда не слышали. За этим разговором наблюдал тот самый староста. Едва солдаты ушли, он подошёл к маме и, озираясь, спросил, не сказала ли она чего лишнего. Война открыла истинные лица и героев, и подлецов. Были среди местных и двое полицаев. Энтузиазма они не проявляли, но служили немцам из-за боязни за свою жизнь. Позже их осудили на большие сроки.

Война ворвалась в каждую семью. До сих пор хранится извещение о смерти брата моего мужа. Шестнадцатилетним мальчишкой он тайком от матери сбежал на фронт, пристроившись к отряду наших солдат, проходивших через село Нижняя Ведуга, где они тогда жили. Он дошёл  до Венгрии, был ранен, умер  от ран и похоронен в братской могиле в Венгрии. Для отца моего мужа 1900 г.р. это была уже вторая война: он воевал ещё в Гражданскую, служил у Будённого.  В Отечественную дошёл до Берлина и вернулся в родную Ведугу.

После окончания войны в 1946 году я пошла в школу-семилетку. В первые послевоенные годы была сильная засуха, много людей умирало от голода. По улицам ходили старики и дети, просили милостыню, часто падали и умирали от истощения, но помочь было нечем. Мы питались травой и гнилой картошкой.  Был случай, когда люди добыли где-то конский жмых и съели его, приняв за подсолнечный, отравившись насмерть. Школьникам ежедневно выдавали по 250г настоящего хлеба: разруха, засуха, а о нас в это трудное время кто-то заботился. Трудно в это поверить? Но это было! Я не только выжила, но с отличием окончила школу, получила возможность поступить в любой техникум без вступительных экзаменов. Средств для моего содержания у мамы не было, потому что болел брат. Его, безнадёжного, в 1946 году, мама забрала под расписку из Воронежской областной больницы. Нужно было как-то выживать. А мне очень хотелось учиться. Для этого надо было найти техникум с высокой стипендией. Так я и выбрала Воронежский радиотехнический, в котором обучалась с 1953 по 1957 гг. На стипендию, которую выплачивали без задержек, я училась, платила по 100 руб. в месяц за частную квартиру, а так как общежития не было, нам доплачивали ещё по 30 рублей. Мама давала мне картошку. Демобилизованные из армии однокурсники по вечерам подрабатывали на вокзале, разгружая вагоны. Было очень трудно, но государство помогло мне окончить школу, получить образование, сразу поступить на работу, потому что ему нужны были грамотные, образованные люди. Нужно было восстанавливать города и строить будущее разрушенной, но выстоявшей страны. С каким задором, энтузиазмом работали люди, не считаясь со временем! У них были идеалы, на которые равнялись, у них была Родина, вера в лучшее будущее. Очень быстро всё восстанавливалось, а сейчас, страшно подумать, ещё быстрее всё разрушается...

По окончании техникума я получила распределение на Воронежский завод «Электросигнал», встала в очередь на жильё, но через 5 лет пришлось уйти, т.к. ждать квартиры здесь было слишком долго, а у меня уже была семья. Некоторое время я работала в телеателье (ул. Кольцовская, 27), даже преподавала в Семилукском ТУ-24, а в 1969 году Воронежский ТУСМ-4 («Ростелеком») предоставил мне и работу, и квартиру в Грибановском районе, где я живу до настоящего времени. Всю жизнь работала по своей профессии. Мои дети получили образование, но трудоустраивались уже сами. Что же всё-таки случилось? С возрастом у человека появляется потребность анализировать свою жизнь, сравнивать то время с нынешним. Я в том числе. Нашего послевоенного поколения остаётся всё меньше. А какая идеология у нынешней молодёжи?.. Нас учили, лечили бесплатно, строили заводы, фабрики, возводили бесплатное жильё. Моей стипендии хватало на скромную жизнь на частной квартире, а стипендии нынешних студентов хватит разве что на проезд в общественном транспорте. По окончании  учебных заведений мы получали распределение на работу, свободные дипломы выдавали только в порядке исключения по семейным обстоятельствам, а сейчас их узаконили и почему-то считают это правильным. При нынешней безработице с любыми дипломами люди вынуждены идти в торговлю, потому что не могут найти работу по профессии... О чём они будут вспоминать в наши годы?.. Понимаю, что жизнь не стоит на месте, всё меняется, но почему-то меня пытаются убедить, что сейчас стало лучше. Согласна: может, и лучше, но только для избранных, не для всех. Я хорошо помню ежегодное первомартовское снижение цен, которое существовало до самой смерти Сталина. Сейчас же узаконили ежегодное и часто не единоразовое повышение, и никого за это не наказывают. Продукты и медикаменты стали не доступны даже в самом необходимом. Хорошо помню день смерти уже тысячу раз разоблачённого историками Сталина: стоял поголовный дикий плач, крик и причитания: «Как же мы теперь будем жить?» Всем почему-то было страшно, ведь мы жили с пониманием того, что с каждым годом становится лучше, и мы согласны были потерпеть, переждать трудные времена... Теперь спокойно меняются руководители государства, каждая новая власть критикует прежнюю, а жизнь практически не меняется к лучшему. Возможно, я наговорила много лишнего, но у меня с моим возрастом, с моим огромным «букетом» заболеваний появилась навязчивая идея во всём разобраться. Моё время идёт к финишу, бояться уже нечего, страшно только за детей и внуков. Воронеж считаю своим родным городом. Часто приезжаю, любуюсь, горжусь теми людьми, которые из развалин сотворили такую красоту. Мира и благополучия вам, земляки! 

__________________

http://golbis.com/pin/zhenshhinyi-na-voyne-pravda-o-kotoroy-ne-prinyato-govorit/#.VNepnCy7mt_       Статья про однофамильца

 

АНТИПЛАГИАТ
НАШИ ПОСЕТИТЕЛИ
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
-НОВОСТИ ГОРОДА-
Сайты РОДИТЕЛЯМ
-- МУЗЫКАНТЫ --
-- КОММЕНТАРИИ --
Здравствуйте Наталья Анатольевна! Скажите где услышать плюсовку "Во всем виноваты скелеты"?
С уважением...
Answer: Добрый вечер, Сергей! Отправила на почту.

Здравствуйте, Наталья Анатольевна! У вас просто изумительные уроки! Не встречала ничего подобного! Огромнейшее спасибо з...
Answer: Здравствуйте! smile Вам спасибо!

Здравствуйте, Наталья!
Невозможно пройти мимо - невероятный труд учителя! Ваш труд! Только чуть-чуть прикоснулась...
Answer: Спасибо большое за добрые слова! Заходите иногда. Мы не скучаем!  Может быть, что-то ещё пригодится в работе

- СОВРЕМЕННИКИ -
Социальные сети
Сегодня заглянули

Copyright MyCorp © 2017
Конструктор сайтов - uCoz